1 июля произошло нечто странное — впервые за три года СВО состоялся телефонный разговор Макрона и Путина, хотя ещё совсем недавно о нём и речи не могло быть, учитывая риторику Макрона и сложившиеся после начала СВО отношения между главами двух государств и отсутствие прогресса на переговорном треке по Украине.
Что же заставило Макрона срочно звонить Путину, а Путину — согласиться на разговор? Который, к тому же, продолжался 2 часа, то есть обсуждались сложные вопросы. Кстати, что заставило главу Татарстана Минниханова метнуться в Анкару, чтобы встретился с «этнически близким» Эрдоганом?
Единственное важное событие международного уровня, которое происходило перед этим — это резкое, непонятное обострение отношений между недавними «стратегическими союзниками» Россией и Азербайджаном. Которое идет исключительно со стороны Азербайджана, который давит на все возможные педали эскалации, тогда как Кремль безуспешно пытается «притормозить» этот процесс. Отдав (зачем-то) тела двух погибших в Екатеринбурге российских граждан Баку и выпустив задержанных вчера глав двух крупнейших азербайджанских диаспор, чем до глубины души шокировал всех блогеров-патриотов, ожидавших «ответа» на беспредел Алиева в Баку против российских граждан. Макрон же, как известно — самый большой противник Алиева в Европе (как куратор «европейского курса» Армении).
Le Parisien сегодня пишет, что Эмманюэль Макрон позвонил Владимиру Путину из-за ситуации с Ираном. Незадолго до этого французский Президент общался с иранским коллегой Масудом Пезешкианом. Якобы обсуждался «ядерный вопрос». Но причем тут Макрон и что так встревожило именно сейчас Европу?
Актуальность «ядерного вопроса» Ирана сейчас только в том, что он может стать поводом для возобновления войны Израиля (и США) с Ираном. Но непонятно (казалось бы) — что может сейчас заставить Иран отказаться от обогащения урана, то есть — сдаться Израилю (и США)? Самое плохое вроде бы уже произошло. Или нет?
Самое плохое — это настоящая, большая сухопутная война на Ближнем Востоке. Вести её с Ираном могут сейчас только Турция и Азербайджан. И только у Азербайджана может быть для этого легитимный повод — защита соплеменников в Иране, которые составляют там 40% всего населения, их больше чем в самом Азербайджане (и сам Пезешкиан — азербайджанец). В случае переворота в Тегеране как раз Азербайджан и Турция могут своими контингентами «навести в Иране порядок», то есть обеспечить «нужный курс» или развал Ирана. Единственное препятствие — Россия, союзник и Ирана, и Азербайджана.
И именно этот союз между Баку и Москвой сейчас стремительно разрубается Алиевым, воспользовавшись локальным поводом, не смотря на долгие личные отношения с Путиным, тесные экономические связи с Россией (от их разрыва больше пострадает как раз Азербайджан) и размеры денежных переводов физических лиц из России в Азербайджан. Ради чего Алиев идет на такие жертвы, зачем развязывает себе руки, ради какой игры и какого куша?
СМИ в Азербайджане откровенно пишут о «разваливающихся империях» России и Ирана, столетия унижавших азербайджанскую нацию, которых пора «проучить». И если на Россию, с ядерным оружием даже при поддержке НАТО и Турции в Баку никто лезть не собирается (пока), то на счет Ирана этого не скажешь — тут ситуация самая заманчивая, исторически уникальная.
Так что же на самом деле обсуждали Путин и Макрон по иранскому кейсу? Разве не то, как предотвратить развитие этого вполне читаемого рискованного для мира (учитывая позицию Китая) сценария? Может ли Путин убедить лидеров Ирана оказаться от обогащения урана — повода для войны, отдав его Москве? И Алиева — чтобы не шел ва-банк и замирился с Кремлем, удовлетворившись временным унижением России (она сможет отомстить за этот удар в спину позже, после окончания СВО).
Остановить сейчас разгоряченного «бакинского коня», почуявшего большой куш будет очень трудно даже Путину. Во всяком случае — словами делу уже точно не поможешь. А какие «дела» можно сделать (и можно ли) — знают только в самых высоких кремлевских кабинетах.
