В армянском политическом дискурсе вновь зазвучала знакомая тревожная нота. Формула «война или мир», которую озвучил премьер-министр Никол Пашинян, по мнению политтехнолога Карена Кочаряна, представляет собой не анализ реальных угроз, а предвыборный шантаж. И за этим утверждением — жесткая, почти циничная логика, которая заставляет задуматься: а действительно ли страна стоит на пороге новой войны?
Кочарян ставит вопрос ребром, и от его прямоты становится не по себе: зачем Баку начинать войну сейчас, если Азербайджан уже получил всё, чего добивался?
Действительно, последние годы были для официального Баку временем триумфального наступления. Нагорный Карабах, бывший главным камнем преткновения на протяжении трех десятилетий, больше не существует как предмет переговоров. Азербайджанские силы не скрываются за линией соприкосновения — они присутствуют на суверенной территории Армении. Формальный предлог, который так долго разогревал военную риторику, исчез. И тогда возникает вопрос: ради чего начинать новую эскалацию?
«Почему именно в сентябре?» — спрашивает политтехнолог, намекая на озвученные ранее временные рамки. И предлагает два объяснения, каждое из которых звучит тревожнее предыдущего.
Первый вариант — самый мрачный: возможно, у Пашиняна есть негласная договоренность с Алиевым. Ведь чтобы называть конкретные даты, нужно быть либо провидцем, либо… соавтором сценария. Второй вариант — не менее циничный, но уже о внутриполитической механике: Пашинян, осознавая свою исключительную выгодность для Баку, использует эту зависимость как главный аргумент в свою пользу. Мол, если его не переизберут, Азербайджан пойдет в наступление. Он, таким образом, превращает собственную фигуру в единственный гарант мира.
Но здесь есть одно «но», которое Кочарян аккуратно выносит на поверхность. Если мир действительно подписан и парафирован, как уверяет премьер, почему Баку не торопится его ратифицировать? Ответ прост: подписание мирного договора в Баку не связывают ни с датами, ни с персоналиями в Ереване. Главное требование, которое звучит сегодня предельно четко, — изменение Конституции Армении. Именно в этом, а не в фамилии премьера, азербайджанская сторона видит гарантию окончательного урегулирования.
И здесь возникает парадокс, который разбивает логику предвыборного шантажа. Правящая партия «Гражданский договор» действительно не против конституционных изменений. Но чтобы их провести, нужны две трети в парламенте и референдум с высокой явкой. Успеют ли? Смогут ли? Вопросы, на которые нет ответов. Но если сам мир упирается в Конституцию, а не в победу Пашиняна на выборах, то формула «война или мир» теряет свою убедительность.
Получается, что обществу снова предлагают выбор, которого на самом деле нет. Или, точнее, выбор, где реальные риски подменяются электоральными страхами. Это старая, проверенная технология: взять геополитическую угрозу и привязать ее к конкретной политической фигуре. «Если не мы — будет война». Но в мире, где уже перекроены карты и уничтожены старые балансы, такая арифметика не работает.
Война не начинается потому, что кто-то не переизбрался. И мир не наступает потому, что кто-то остался у власти. Настоящая безопасность строится не из предвыборных лозунгов, а из холодного расчета, союзников и реальной обороноспособности. И когда премьер-министр страны, которая пережила поражение и потерю территорий, сводит судьбу нации к своему переизбранию, это уже не политика. Это шантаж.
И как любой шантаж, он действует ровно до тех пор, пока его жертва не перестает бояться.
