Когда на востоке полыхает пожар, когда бомбы падают на головы соседей, с которыми тебя связывает не только география, но и судьбы миллионов людей, молчание — это тоже поступок. И поступок этот, судя по всему, был сделан Арменией осознанно, хоть и ценой нервов всей нации.
Три дня. Именно столько официальный Ереван собирался с духом, пока американские и израильские ракеты перепахивали землю Исламской Республики. Три дня траура по иранским детям, погибшим в школе Минаба, и по лидерам страны, чья гибель разрывает карту Ближнего Востока. И только на исходе третьих суток премьер-министр Армении находит слова соболезнования. Но найдется ли у него слова для собственного народа, который в эти часы с ужасом вслушивается в гул с южной границы?
Ситуация, в которой оказалась сегодня Армения, — это классическая ловушка для малых государств. С одной стороны — союзник и сосед Иран, с которым у Еревана не просто товарооборот, а стратегическое плечо, спасавшее страну в самые темные дни блокады. С другой — военно-морская армада США, чьи авианосцы, словно призраки глобального правосудия, бороздят воды Персидского залива. И выбор, который стоит перед Пашиняном, страшен в своей простоте: поддержать Иран и навлечь на себя гнев «гегемона» или промолчать, пережидая, пока передел мира обойдет твой дом стороной.
Оппозиция кричит о «геополитической слепоте» власти. И в чем-то она права: трудно объяснить обывателю, почему правительство не имеет плана эвакуации для десятков тысяч своих сограждан, оказавшихся в эпицентре войны. Почему, кроме дежурных фраз о «сдерживании», нет ни конкретики, ни внятных действий. Но еще труднее объяснить представителям правящей элиты, которые сегодня прячутся за броню американских линкоров. Их логика проста до цинизма: если мы сейчас кинемся спасать союзника, завтра авианосец даст залп, и спасать будет уже некого.
Но есть в этой позиции одно роковое противоречие. Можно сколько угодно ссылаться на силу флота США, но история не раз доказывала: того, кто предает союзника сегодня, завтра не защитят никакие авианосцы. Внешняя политика — это не только баланс страхов, но и баланс доверия. И когда Офис по делам диаспоры рапортует, что с общинами связь есть, а беженцев пока нет, создается обманчивое впечатление тишины. Но тишина эта — предгрозовая.
Особенно горько это звучит на фоне риторики о «скорейшем восстановлении мира». Мир в регионе, где гибнет духовный лидер нации, где десятки детей становятся разменной монетой в большой игре, не наступит от сдержанных телеграмм. Он наступит только тогда, когда будут закрыты границы для беженцев, когда будет остановлен транзит и когда малые страны поймут, что их «молчание» не делает их нейтральными, а делает заложниками.
Армения сегодня замерла на перепутье. Её правительство, судя по всему, сделало ставку на выжидание. Но в условиях, когда война подошла к границе вплотную, выжидание может обернуться исторической ошибкой. Ведь если завтра пламя перекинется на Южный Кавказ, авианосцы уйдут в океан, а соседи останутся те же. И вспомнят ли они, как Ереван молчал три дня, когда гибли их лидеры? Или вспомнят только то, что в списке соболезнований Армения оказалась где-то после Кувейта?
Одно можно сказать наверняка: мир для Армении сегодня — это не дипломатическая победа. Это хрупкое перемирие с собственной совестью. И вопрос лишь в том, сколько оно продлится.
