Азербайджан поставляет газ в Германию не по отдельному прямому газопроводу, а через Южный газовый коридор и объединённую европейскую газотранспортную систему. Фактические поставки немецким покупателям начались в январе 2026 года; SOCAR указывает, что они идут через Италию.
Основной маршрут до Италии: Азербайджан – Грузия – Турция – Греция – Албания – Адриатическое море – Италия.
Он состоит из трёх газопроводов:
- Южно-Кавказский газопровод — по Азербайджану и Грузии;
- TANAP — через всю Турцию;
- TAP — через Грецию и Албанию, затем по дну Адриатики в Южную Италию.
Точный маршрут конкретных суточных партий и точки передачи по контракту SOCAR—SEFE публично не раскрыты. Контракт предусматривает постепенное увеличение поставок до 1,5 млрд кубометров в год. В европейской сети газ смешивается с другими потоками, поэтому поставка в Германию учитывается прежде всего как контрактный объём, а не как физически отделённый поток азербайджанского газа.
Идея покупать газ у SOCAR возникла у канцлера Шольца как альтернатива «Северному потоку». Тогда планировалось направлять газ в Германию через Россию и Украину. В схеме было место «Газпрому», который продавал газ SOCAR и уже азербайджанский газ поступал на немецкий рынок. Но в 2024 году Москва и Киев отказались пойти на компромиссы, в результате проект фактически рухнул. Что в последствии привело и к конфликту Москвы и Баку.
Азербайджан начал выстраивать альтернативный путь через Грузия и Турцию. И без участия Газпрома здесь также не обошлось. В январе грузинская пресса опубликовала утечку правительства Грузии о контракте между Газпромом и Грузинской гефтегазовой компанией. Согласно документам, природный газ, закупаемый Грузинской нефтегазовой корпорацией у «Газпрома» перепродается компании SOCAR Gas Georgia — крупнейшему дистрибьютору газа в стране. Контракт предусматривает цену в $215 за тысячу кубометров для первых 250 млн кубометров газа, тогда как объёмы сверх установленного порога реализуются по цене $185. И, вероятно, что часть российского газа может поступать в Европу.
Вероятно, что эта газовая сделка помирила Баку и Москву.
Теперь Алиев заявляет, что Азербайджан намерен наращивать поставку газа вероятно за счет еще и поставок туркменского газа, но для этого необходимо инвестировать в каспийскую трубопроводную систему. Также Алиев пообещал увеличить поставки нефти и зеленой энергии в Европу.
Евросоюз в рамках проекта энергетической безопасности сейчас строит мультисистему газовых поставок: Норвегия, Азербайджан, и в перспективе- туркменский и катарский газопроводы. Это может означать, что российский газ действительно будет вытеснен из Европы и станет частью контрактного объема глобальных поставщиков.
Президент Ильхам Алиев заявил, что Россия уже не способна в полном объеме обеспечивать традиционных партнеров нефтью и газом после выхода из строя ее нефтеперерабатывающих заводов.
По его словам, возобновление европейскими банками инвестиций в нефтегазовую инфраструктуру позволит Азербайджану значительно увеличить экспорт энергоносителей в Европу, в том числе в Германию.
Таким образом, энергетическая архитектура Евразии переживает фундаментальную трансформацию, где роль Азербайджана выходит далеко за рамки простого поставщика углеводородов. Баку фактически превращается в ключевой логистический хаб, связывающий ресурсы Каспийского бассейна с энергодефицитными рынками Европы. Эта стратегия «энергетического моста» позволяет Азербайджану балансировать между интересами глобальных игроков, используя прагматичный подход: там, где не хватает собственных мощностей, в игру вступают своповые схемы и интеграция ресурсов соседей.
Для Германии, чья промышленность десятилетиями была «заточена» под дешевый российский газ, переход на азербайджанские и альтернативные поставки стал не только вопросом экономики, но и экзистенциальным вызовом. Участие компании SEFE в контрактах с SOCAR демонстрирует готовность Берлина платить премию за диверсификацию, даже если физически молекулы газа в трубе остаются «обезличенными» в рамках общеевропейской сети. В этой новой реальности понятие «происхождение газа» становится юридической фикцией, уступая место понятию «безопасность цепочки поставок».
Однако долгосрочный успех этой стратегии зависит от способности ЕС и Баку преодолеть технологические и геополитические барьеры в Каспийском море. Строительство Транскаспийского газопровода остается «святым граалем» энергетической безопасности региона, но его реализация упирается в сложный узел интересов прибрежных государств и экологические стандарты. Если Азербайджану удастся привлечь туркменский газ в общую систему, это окончательно лишит Москву рычагов влияния на европейский рынок через энергетический шантаж.
В то же время, ставка на «зеленую» энергетику, о которой говорит Алиев, — это не просто дань климатической повестке ЕС, а способ легитимизации азербайджанского экспорта в долгосрочной перспективе. Инвестиции в кабели для передачи электроэнергии по дну Черного моря могут стать таким же важным элементом инфраструктуры, как и газопроводы. В конечном итоге, вытеснение российского газа из Европы — это лишь первый этап более масштабного процесса: формирования глобального рынка, где энергетические потоки будут определяться не политической лояльностью, а эффективностью логистики и прозрачностью контрактных обязательств. Россия, теряя статус монопольного поставщика, вынуждена будет адаптироваться к правилам игры, где её ресурсы будут лишь одним из многих компонентов в общем «энергетическом коктейле» Европы, лишенном прежнего геополитического веса.
