Долгие годы после распада СССР экономическая интеграция на постсоветском пространстве оставалась главной заботой российского внешнеполитического блока и политического руководства РФ.
Соседи по постсоветскому пространству охотно подписывали с Россией все новые и новые форматы экономической интеграции, так как, с одной стороны, население молодых стран СНГ видела в интеграции возвращение более-менее стабильной социально-экономической ситуации, что была в их республиках в последние десятилетия существования СССР. Люди действительно были рады очередным интеграционным проектам, так как считали, что Россия возьмет на себя экономические проблемы их государств, а все что связано с укреплением суверенитета останется в руках быстро формирующейся национальной элиты. Интеграция воспринималась, как естественное продолжение создания национальных республик в рамках СССР, которое должно было продолжиться за счет России уже после распада Советского Союза. РФ считалась безусловным и безотказным донором бывших союзных республик.
С другой стороны, уже в 1990-е годы стало совершенно ясно, что наиболее ликвидным товаром, поступающим на мировой рынок с постсоветского пространства, остается нефть (немного позднее, трубопроводный газ). Трубопроводы, идущие почти по всем странам региона стали самым ценным активом, к ним буквально тянулись цепкие руки быстро набирающей силу элиты. К примеру, схватка за доступ к нефтепроводу «Дружба» и сети украинских газопроводов неоднократно приводила к политическим кризисам на Украине, в которых оказывались замешаны как президенты (В. Ющенко), так и премьер-министры (Ю. Тимошенко). Никого особо не беспокоило, что в трубах находится российские газ и нефть. В те годы в грабеже российского энергетического транзита до ЕС отметились абсолютно все страны региона, расположенные к западу от России, но Украина буквально хваталась за каждый газовый кубометр и тонну нефти.
Постепенно в странах СНГ сформировалось уверенность в том, что для экономического если не процветания, хотя бы выживания необходимо или имитировать интеграцию с РФ или создавать иллюзии создания «мостов» между Россией и самым емким и дорогим рынком энергоносителей в мире – европейским.
Интеграция на постсоветском пространстве изначально носила характер сделки: Россия обеспечивала энергетический транзит приглашением в схему получения дешевых энергоносителей. Это была сделка, в основе которой как раз и сформировался сначала ЕврАзЭс, чтобы в 2010 году войти в евразийскую интеграцию. Матрица была примитивна, но «выживательная»: преференциальные цены на газ и нефть, а также, уже в рамках ЕАЭС доступ на российский рынок. Фактически Россия отдавала свои таможенные границы в руки «союзников».
Тут было много интересного. В частности, во второй половине 1990-х годов, когда Россия еще не могла повесить себе на бюджет страны региона, появилась «идея» разноскоростной интеграции, т.е. интеграцию освободили от единых критериев вступления и приглашали страны региона входить в интеграционные проекты на собственных условиях. При этом основное «меню» (энергетика + доступ на российский рынок, снятие таможенного контроля) сохранялось.
Понятно, что «разноскоростная интеграция» создала условия для фактического развала реальной, пусть во многом пропагандисткой, но интеграции. Россия практически откупалась от соседей для того, чтобы выбраться из экономической катастрофы 1990-х годов.
Тем не менее, Россия вошла в 21 век с региональной политикой в интеграционной «упаковке». «Нулевые» ушли на реинкарнацию ЕврАзЭС и развертывание евразийской интеграции.
Продолжение следует…