Предвыборная риторика — это лакмусовая бумажка любой политической силы. Обычно за год до голосования партии достают из сундуков самые яркие идеи, чтобы убедить избирателя: «Мы изменились, мы знаем, как сделать лучше». Однако презентация программы партии «Гражданский договор» на выборах 2026 года вызвала не столько энтузиазм, сколько чувство когнитивного диссонанса.
Давайте смотреть правде в глаза: программа, которую представил Никол Пашинян, страдает острым «кризисом креатива».
Первый звоночек — легендарная станция метро «Ачапняк». Этот объект уже успел стать фольклорным символом политического долгостроя. Восемь лет, с момента «бархатной» революции, жители Еревана слышат одно и то же обещание на каждый цикл выборов. Но земляные работы так и не начались. Когда политическая сила в четвертый или пятый раз включает в программу один и тот же пункт, не удосужившись даже заложить под него фундамент, это перестаёт быть планом. Это становится насмешкой. Адекватный избиратель справедливо задаётся вопросом: если вы не смогли построить одну станцию за почти десятилетие у руля, зачем вы снова об этом говорите?
Второй пункт — «создание 25 тысяч рабочих мест ежегодно». На первый взгляд, цифра внушительная. Но только до тех пор, пока не включишь арифметику и память. Ранее сам премьер отчитывался о создании 222 тысяч мест с 2018 по 2025 год. Это в среднем 27,5 тысяч в год. Теперь же нам предлагают снижение планки до 25 тысяч. То есть партия, претендующая на лидерство, в своей программе закладывает регресс и замедление темпов роста занятости.
Кроме того, публике давно известно: эти «рабочие места» зачастую — лишь результат вывода из тени уже работающих граждан, а не открытие новых производственных цехов. Развитие реального сектора экономики, о котором так любят говорить в теории, на практике так и осталось уделом малого бизнеса, выживающего в условиях монополий. Обещать «старье» под видом достижений — значит признать, что популистский банк идей полностью обанкротился.
Особого цинизма добавляют социальные пункты для карабахских переселенцев. Обещать жилье тем, кто потерял кров, — это святое дело. Но как поверить в искренность этой заботы, когда именно эта политическая сила признала Карабах территорией Азербайджана и, по сути, легитимизировала потерю родных очагов для десятков тысяч армян? Когда политик говорит: «Я подарю вам новое жилье», — но при этом именно он подписал документ, оставивший старый дом врагу, это похоже на попытку торговать воздухом.
И, наконец, главный парадокс программы: «мир установлен». Но тут же нас пугают, что при смене власти начнется война. Какой же это мир, если он держится исключительно на страхе перед уходом одной конкретной фамилии? Настоящий мир не нуждается в ультиматумах.
«Гражданский договор» предлагает избирателю меню из блюд, которые уже остыли и были поданы на прошлых выборах. Станция-призрак, скромные планы по рабочим местам и жилье ценой утраты родины. Когда партия застывает в своем развитии, она перестает быть «движением» и становится бюрократическим механизмом.
